Бронзовый век в Дагестане

24 июня 2012 -
article11.jpg

Бронзовый век Основным источником наших знаний об истории дагестан­ских племен в период с конца III до конца II тысячелетия до н. э. по-прежнему остаются археологические материалы, добытые раскопками многочисленных поселений и могильни­ков. В этих материалах ярко отразилось нарастание тем­пов исторического развития, вызвавшее прогрессивные из­менения в различных сферах жизни и быта дагестанских племен. Изучение особенностей эволюции материальной культуры Дагестана в рассматриваемую эпоху позволяет выделить в ней три последовательно сменивших друг друга этапа. Наи­более ранний из них, карабудахкентско-гонобский этап охва­тывает отрезок времени с 2100 по 1700 г. до н. э. Следующий за ним, средний, или манасско-гинчинский, этап хронологиче­ски соответствует 1700—1400 гг. до н. э. Заключительный, поздний этап, широко известный под названием каякентско- хорочоевского, продолжался с 1400 до 1100 г. до н. э. Расселение Известные в настоящее время многочис­ленные и разнообразные памятники брон­зового века: поселения, могильники, наскальные изображения я случайные находки отдельных предметов — свидетельст­вуют о практическом освоении местными племенами в эту эпоху всей территории Дагестана от равнины до высокогорий. На равнине могильники и поселения этого времени обнару­жены у Махачкалы, Хасавюрта и Избербаша, вблизи желез­нодорожных станций Манас и Каягент, в окрестностях посел­ка Дагестанские Огни, около селений Мамай-кутан, Хошмен- зиль и в ряде других пунктов. Картографирование памятни­ков бронзового века, выявленных в предгорных и горных районах Дагестана, позволяет утверждать, что в эту эпоху были полностью освоены бассейны всех главных рек Даге­стана, таких, как Сулак, Самур и др. Рассмотрим, например, картину заселения в бронзовом веке бассейна р. Сулак в том виде, как она вырисовывается в свете известных в настоящее время памятников. У выхода р. Сулак из предгорий расположены Сигитминское поселение и Миатлинское курганное поле. В среднем течении выявлены Чиркейское поселение и курганное поле, Ирганайское поселе­ние и могильник. По Андийскому Койсу располагались Чир- катинское селище, Андийское, Местерухское и Ингердахское поселения, Гагатлинский могильник. По Аварскому Койсу — Гинчинское поселение, Гонобский и Гинчинский могильники. В бассейне р. Кара-Койсу — Верхнегунибское и Кучрабское поселения, Чохский и Ругуджинский могильники, Маакибский клад. В бассейне р. Казикумухское Койсу — Вачинское посе­ление; окрестности селений Турчи и Кули, известные находками превосходных образцов металлического оружия. И, нако­нец, в бассейне р. Акушинки — правого притока р. Казикумухское Койсу — обнаружены два поселения и могильники в ок­рестностях сел. Усиша. Приведенные данные неоспоримо доказывают факт засе­ления в бронзовом веке всего бассейна р. Сулак от его верховий (от склонов Главного Кавказского хребта) до выхо­да на равнину. Нет сомнений, что аналогичным образом была освоена и остальная территория Дагестана, бассейны других его больших и малых рек. Расположение известных в настоящее время археологи­ческих памятников в диапазоне от нулевой отметки до высо­ты более 2000 м над уровнем моря ярко свидетельствует о хозяйственном освоении местными племенами всех естественногеографических зон Дагестана, начиная от равнины и вплоть до высокогорий. Устанавливаемая по археологическим материалам терри­ториальная близость памятников бронзового века, особенно поселений, а также укрепленный характер многих из них указывают на дальнейшее возрастание плотности заселения территории Дагестана в эту эпоху и обусловленную этим не­хватку угодий, пригодных для развития земледельческо-ското­водческого хозяйства. Поселения Отмеченные для предшествующей эпохи зо­нальные различия в типах поселений рав­нины и горных районов наблюдаются и в памятниках брон­зового века. Равнинные поселения этого времени изучены пока еще недостаточно. Тем не менее здесь выявлены поселения двух разновидностей. К одной из них относятся поселения на вершинах есте­ственных холмов, знакомые нам еще с предшествующей эпо­хи древней бронзы (Джемикентское поселение). Другая разновидность равнинных поселений представ­ляет собой остатки неукрепленных селищ, занимавших не­большие участки по краям древних морских террас, совер­шенно не выделяющиеся на рельефе окружающей местности (Паласасыртское поселение). В предгорных и горных районах в это время получил широкое распространение другой тип поселений — скальный. Поселениям этого типа присущ ярко выраженный оборони­тельный характер. Чаще всего они располагались на крутых склонах (Сигитминское, Верхнегунибское) или на уплощен­ных вершинах скалистых кряжей (Чиркейское, Усишинское), в естественноукрепленных, труднодоступных местах, а иног­да дополнительно окружались оборонительными стенами (Верхнегунибское поселение). Весьма своеобразна и плани­ровка горных поселений, характеризуемая ступенчатым расположением рядов каменных построек по склону (Сигитминское скальное и Верхнегунибское поселения). В настоящее время в горном Дагестане выявлены скаль­ные поселения, относящиеся ко всем трем этапам бронзового века. Помимо них в горном Дагестане существовали также по­селения горнодолинного типа. Три таких поселения, относя­щихся к манасско-гинчинскому и каякентско-хорочоевскому этапам, обнаружены в Ирганайской долине. В отличие от скальных поселений они располагались на ровных, сравни­тельно легко доступных участках древних речных террас. Оборонительных сооружений вокруг них не обнаружено. Горнодолинные поселения также находят себе параллели в этнографической действительности. Все эти памятники сильно различаются по своим разме­рам. Наряду с небольшими поселениями, площадь которых едва достигает ‘/ю га (Сигитминское и Паласасыртское посе­ления), известны и остатки относительно крупных для своего времени родовых поселков площадью около 1 га (Верхнегу­нибское поселение). Жилища На равнине жилища бронзового века выяв­лены на Джемикентском поселении. Это — небольшие полуземлянки с обложенными камнем стенками, сооруженные на уплощенной вершине холма, занятого посе­лением. Жилища соединялись между собой вырытыми в зем­ле проходами. В земляные полы жилищ вкапывались сосуды, в которых хранились запасы пищи. Здесь же располагались небольшие очаги в виде округлых углублений с дном, обло­женным плоскими речными гальками. В горских поселениях перед нами предстает уже сложив­шийся в своих основных чертах тип каменного жилища. Это прямоугольные, нередко значительные по своим размерам (от 20 до 40 кв. м) постройки с углубленными в скалу осно­ваниями. Стены их сооружались из хорошо подогнанных каменных плит, мастерски уложенных без скрепляющего раствора. Постройки имели плоскую кровлю, образованную систе­мой опорных балок, перекрытых каменными плитами и за­сыпанных сверху плотно утрамбованной землей. Они соеди­нялись друг с другом и с улицами дверными проемами, у которых нередко находятся каменные «петли», предназначен­ные для закрепления и вращения деревянных дверей. Внутри жилищ сооружались специальные лежанки, оче­видно использовавшиеся для сна. У стен располагались гли­нобитные сводчатые двухкамерные печи для сушки зерна, выпечки хлеба и приготовления пищи. В отдельных случаях в центральной части жилищ допол­нительно устраивались круглые, тоже глинобитные очаги, Очаг и зерновая яма в жилище Чиркейского поселения (рубеж III—II тысячелетий до н. э.) украшенные по бортику геометрическим узором. Они, по-ви­димому, служили для ритуальных целей. В некоторых поселениях карабудахкентско-гонобского эта­па обнаружены жилища круглопланной формы (Чиркейское поселение на горе Тад-Шоб). Основания их слегка углублены в землю, стены сложены из камня. В глинобитных полах этих жилищ иногда сооружались зерновые ямы, в одной из ко­торых при раскопках найдено много обуглившихся зерен злаков. Очевидно, круглопланные жилища этого времени отра­жают более древнюю традицию домостроительства, восхо­дящую к предшествующей эпохе древней бронзы. Сложение горской архитектуры Приведенные материалы свидетельствуют о том,что в бронзовом веке на территории Дагестана существовали различные типы поселений и жилищ со специфическими особенностями пла­нировки и архитектуры. Каждый из них являлся уже тради­ционным для данных районов и отражал многовековой опыт организации оседлого быта в конкретных условиях окружаю­щей естественногеографической среды. В горных районах прослеживается еще и разделение между скальными и горно­долинными поселениями, по-видимому обусловленное некото­рыми различиями в хозяйственной деятельности их обитате­лей. Однако для обеих разновидностей горных поселений ха­рактерна компактная планировка (в скальных — ступенча­тая) рядов жилищ. Последние характеризуются монумен­тальностью, высоким мастерством каменной кладки стен, устройством плоских крыш. В интерьере жилищ (формирова­ние дверных проемов, лежанок, устройство глинобитных пе­чей и т.д.) прослеживается много общего с современным гор­ским жилищем. Основываясь на этом, можно заключить, что на рубеже III—II тысячелетий до н. э. в предгорных и горных районах Дагестана уже сложились те главные элементы архитектуры, которые, развиваясь, доживают до нашего времени. Погребальные сооружения и по­гребальный обряд. Наши сведения об истории дагестанских племен в бронзовом веке значительно пополняются археологическими материалами, полученными при изучении могильников этого времени. Знакомство с погребальными сооружениями, обрядами и инвентарем различных этапов бронзового века позволяет наглядно обрисовать картину социального, куль­турного и этнического развития оставившего их населения, познакомиться с некоторыми его идеологическими представ­лениями. Могильники бронзового века располагаются уже за пре­делами поселений, как правило, на небольшом расстоянии от них. По-видимому, постепенный отход от древнего обычая хоронить своих покойников внутри поселений, под полами жилищ, произошел уже в III тысячелетии до н. э. Однако утверждать это с достоверностью мы не можем, так как мо­гильники эпохи древней бронзы в Дагестане пока не изучены. Известно, что в устройстве древних погребальных соору­жений отражались основные приемы местного домострои­тельства. Это положение подтверждается и наблюдениями над устройством погребальных сооружений бронзового века на территории Дагестана, в частности второго Карабудахкентского могильника, ранней группы захоронений Миатлин- ского курганного поля и Гонобского могильника. Все они от­носятся к карабудахкентско-гонобскому этапу бронзового века. На равнине и в прилегающих к ним предгорьях они имеют вид неглубоких грунтовых ям с частично обложенны­ми камнем стенками и устланным галечником дном (Карабудахкентский могильник), а также грунтовых ям, перекры­тых массивными каменными плитами; реже — это впущен­ные в землю каменные гробницы (Миатлинское курганное поле). Сравнивая их с распространенными в этих районах типами жилищ, нетрудно заметить близкое сходство грунто­вых могил с жилищами полуземляночного типа, а каменных гробниц — с соответствующими каменными жилищами. В гор­ном Дагестане, где были распространены наземные жилища, погребальные сооружения строились только из камня. В не­которых случаях (Гонобский могильник) прослеживается даже ступенчатое расположение последовательно пристроен­ных друг к другу погребальных камер, отражающее харак­терную особенность древней горской архитектуры. Однако в могильниках манасско-гинчинского этапа эта особенность сохраняется уже пережиточно. Так, в Манасском могильнике встречаются захоронения и в грунтовых ямах и в каменных ящиках. Здесь же зафиксирован обычай хоронить по­койников в подземных камерах-катакомбах, привнесенный пле­менами так называемой катакомбной культуры, продвинувши­мися сюда из степей Предкавказья и Юго-Восточной Ев­ропы. В других могильниках этого времени основным видом по­гребального сооружения являются каменные склепы. Среди них выделяются склепы прямоугольной и круглопланной формы, соответственно отражающие две традиции домострои­тельства — местную и привнесенную с юга «куро-араксскими» племенами. В некоторых районах практиковались захо­ронения детей в крупных глиняных сосудах (Гинчинский могильник). Исчезновение круглопланных гробниц на позднем кая- кентско-хорочоевском этапе указывает на окончательное ра­створение пришельцев в местной этнической среде. В это время на всей территории Дагестана распространяются по­гребальные сооружения в форме каменных ящиков, образо­ванных четырьмя массивными плитами и перекрытых еще более крупной пятой плитой. Но наряду с ними продолжают практиковаться и захоронения в склепах. Изучение погребального обряда дагестанских племен в бронзовом веке проливает свет на некоторые особенности социального развития этих племен. Так, широкое распростра­нение в могильниках горного Дагестана коллективных захо­ронений в склепах наглядно отражает усиление роли боль- Круглопланные склепы Гинчинского могильника (середина II тысячелетия до н. э.) ших патриархальных семей в общественной жизни и хозяй­ственной деятельности того времени. В предгорьях и на рав­нине аналогичные захоронения выглядят несколько иначе. Здесь практиковался обычай захоронения членов большой семьи под общей курганной насыпью в одиночных или пар­ных погребениях. На каякентско-хорочоевском этапе преобладающими на всей территории Дагестана становятся одиночные, реже пар­ные захоронения в каменных ящиках. Данное обстоятельство свидетельствует о начавшемся процессе разложения патри­архально-родовых отношений, о некотором усилении роли малой моногамной семьи. Процесс имущественной и социальной дифференциации, происходивший в бронзовом веке, превосходно иллюстрируется различиями в количестве и качестве погребального инвента­ря, в размерах погребальных камер и надмогильных курган­ных насыпей. Некоторые особенности погребального обряда помогают определить культурные связи дагестанских племен этого вре­мени. Так, распространившийся почти на всей территории Дагестана обычай устилания пола могилы галечником про­ник сюда, вероятно, с Северного Кавказа, где он широко практиковался еще в предшествующую эпоху майкопскими племенами. Из степей Юго-Восточной Европы проник на Се­верный Кавказ и в Дагестан обряд посыпания покойных Прямоугольная гробница на Чиркейском могильнике (II тысячелетие до н. э.) красной краской. А обряд кувшинных захоронений, не из­вестный в середине II тысячелетия до н. э. в других областях Кавказа, распространился в горном Дагестане, по-видимому, благодаря связям с населением стран Восточного Средизем­номорья, практиковавшим его еще в первой половине II ты­сячелетия до н. э. Однако погребальный инвентарь отражает не только оп­ределенный уровень социально-экономического развития дагестанских племен, но также помогает раскрыть некоторые стороны их идеологических представлений. В соответствии с распространенными в ту пору языческими верованиями, и особенно культом предков, в могилу с покойным клались все те вещи, которыми он пользовался при жизни и которые могли ему потребоваться в «загробном мире». Большую роль в погребальном обряде играл огонь. Следы кострищ, а иногда даже специальные камеры для очиститель­ного огня зафиксированы во многих дагестанских могильни­ках бронзового века. Орудия труда и предметы вооружения Довольно многочисленной категорией инвентаря дагестанских памятников на всех этапах бронзового века являются орудия труда. Они изготовлялись из камня, кости и металла. Из различных пород песчаника и известняка де­лались наконечники мотыг, зернотерки и ступки. Наконечники мотыг представляют собой небольшие раско­лотые пополам песчаниковые гальки с полукруглым рабочим краем, иногда дополнительно приостренным несколькими ско­лами. Сходным образом изготовлялись и каменные топоры. Ступки —глубокие каменные чаши, преимущественно ци­линдрической формы, в которых зерно пестами толкли в крупу. Широкое распространение получили в это время различ­ные режущие орудия: кремневые вкладыши от составных серпов, разнообразные пилки, сверла, долотообразные ору­дия, предназначенные для обработки кости и дерева, различ­ного рода режущие инструменты, преимущественно в виде ножевидных пластин с острыми краями. Кремневые орудия тщательно обрабатывались тонкой отжимной ретушью, при­дававшей им строго определенные, устойчивые формы. Столь же часто встречаются в это время орудия труда, изготовленные из кости. Это многочисленные проколки, шилья, иглы, лощила, сделанные из расколотых трубчатых костей и ребер животных, а также различные по форме пряс­лица, вырезанные из головок бедренных костей крупного и мелкого рогатого скота. Наряду с каменными и костяными орудиями труда упот­реблялись и металлические. Чаще других встречаются бронзовые шилья в виде че­тырехгранного в сечении стержня с приостренными концами, сравнительно тонкие бронзовые иглы с прокованным ушком, бронзовые ножи в форме клинков с черешком. Пока еще очень редки находки крупных металлических орудий труда. Среди них отметим найденное на Чиркейском поселении Тад- Шоб бронзовое лезвие тесловидного топора. К несколько более позднему времени относится топор, найденный в разрушенном кургане около поселка Дагестан­ские Огни. Он имеет более широкий, слегка выпуклый рабо­чий край и проемную, несколько опущенную обушную часть. В этом же кургане было найдено бронзовое орудие типа стамески с разрезной втулкой для укрепления деревянной рукоятки. Из таких же материалов изготовлены находимые в даге­станских памятниках бронзового века предметы вооружения. Одним из наиболее распространенных видов оружия у да­гестанских племен в эту эпоху был лук со стрелами. Наконеч­ники стрел изготовлялись из кремня и в очень редких слу­чаях из кости. Лишь в самом конце бронзового века появ­ляются первые образцы бронзовых наконечников стрел. Кремневые наконечники отличаются особенно тщательной, как бы ювелирной отделкой. На разных этапах бронзового века Дагестана употреблялись различные по форме кремне­вые наконечники стрел. Орудия труда и предметы вооружения бронзового века: бронзовая (/) и костяная (2) иглы, костяные (3, 4) и бронзовое (5) шилья, костяное пряслице (6), орудие из рога оленя (7), каменные мотыга (8) и ступка с пестом (9), кремневые вкладыши от составного серпа (10), зернотерка с терочником (11), кремневые наконечники стрел (12—14) и дротика (15), бронзовые наконечники копий месопотамского типа (16, 17), плоские на­конечники (18, 20), втульчатый наконечник (19), долото (21), вилы (22). топоры (23, 25), каменное навершие булавы (24), бронзовые рапира (26) и меч (27). 1—11, 17, 24 — Верхнегунибское поселение, 16 — Чиркейское поселение, 18, 20 — Чиркейский могильник, 21—23 — Дагогнинский могиль­ник. 25 — Миатлинский могильник, случайные находки из Цунтинского (19) и Цумадинского (26, 27) районов На карабудахкентско-гонобском этапе в Дагестане, как и в Закавказье, употреблялись главным образом черешковые наконечники, называемые так потому, что у них в основании имелся небольшой выступ, предназначенный для закрепления в древке стрелы. На манасско-гинчинском этапе они были заменены так называемыми выемчатами наконечниками, в основании кото­рых вместо черешка делалась глубокая выемка, иногда с па­раллельными приостренными краями. На заключительном, каякентско-хорочоевском этапе упот­реблялись близкие им по форме наконечники стрел, с неглубо­кой округлой выемкой в основании, а в отдельных случаях и совсем без выемки. В это же время впервые появляются металлические нако- гечники стрел. Древнейшим образцом является плоский брон­зовый черешковый наконечник стрелы, найденный в одной из каякентско-хорочоевских гробниц у сел. Берекей. Изменение типов стрел, употреблявшихся дагестанскими племенами на протяжении II тысячелетия до н. э., свидетель­ствует о непрерывном развитии и совершенствовании этого вида оружия, очевидно занимавшего ведущее положение в вооружении местных племен. Подобно наконечникам стрел, из кремня и металла изго­товлялись и наконечники копий. Однако находки кремневых наконечников копий единичны, а металлические получили в эту эпоху весьма широкое распространение. Они имеют фор­му плоского треугольного клинка с плоским же черешком. Эти клинки еще не различались по своему функциональ­ному назначению. Будучи закрепленными в длинном древке, они служили наконечниками копий, а снабженные короткими рукоятками, могли использоваться в качестве кинжальных клинков. Правда, на каякентско-хорочоевском этапе стали извест­ны и втульчатые наконечники копий. Тогда же появляются специализированные типы удлиненных кинжальных клинков, изготовленных из бронзы. Помимо плоскочерешковых клинков в некоторых памятни­ках на Сигитминском, Верхнегунибском и Чиркейском посе­лениях найдены бронзовые наконечники копий, изготовлен­ные по месопотамским образцам. Подобные предметы воору­жения впервые найдены на Северо-Восточном Кавказе. До­вольно редко встречаюся они и в других областях Кавказа. Еще одну группу предметов вооружения составляют бое­вые топоры. Они также изготовлялись из камня и металла. Каменные сверленые топоры известны главным образом по случайным находкам. Лишь недавно в культурных слоях Сигитминского и Чиркейского поселений обнаружены топоры, сходные с подобными же изделиями, известными под названием кабардино-пятигорских и довольно широко распростра­ненными на Северном Кавказе. Для их изготовления исполь­зовались преимущественно кристаллические породы камня, достаточно крепкие и сравнительно легко поддающиеся обра­ботке. Поверхность топориков тщательно полировалась, а иногда и украшалась рельефным орнаментом. На Миатлинском курганном поле найден бронзовый то­порик с длинным тонким лезвием и слегка опущенным обуш­ком, снабженным круглым отверстием для насаживания ру­коятки. Он относится к довольно раннему типу металлических боевых топоров, распространенных в конце III — начале II тысячелетия до н. э. в ряде областей Закавказья и Север­ного Кавказа. Своеобразным видом вооружения, известного по наход­кам в памятниках раннего и среднего этапов эпохи бронзы, являются булавы. Они представляют собой массивные сфери­ческие навершия с цилиндрическими или коническими отвер­стиями для закрепления рукоятки. Известные нам образцы булав изготовлены из камня и обожженной глины. Во второй половине II тысячелетия до н. э. в Дагестане появляется еще один вид металлического оружия — бронзо­вые мечи и кинжалы. Наиболее ранним из них является най­денный в Цумадинском районе длинный узкий меч-рапира, с продолговатым черешком для насаживания рукоятки. Близ­кие формы подобного оружия в Закавказье известны в па­мятниках середины и второй половины II тысячелетия до н. э. Особый интерес представляют найденные в Маджалисе кинжал переднеазиатского типа и Карчагский кинжал явно местного производства. Оба они относятся к позднему этапу бронзового века. Украшения Многочисленны и разнообразны украшения, находимые в памятниках бронзового века Дагестана. Это прежде всего характерные принадлежности женского головного убора — височные подвески, булавки, пронизки, накосники с колпачками и др. На протяжении бронзового века в Дагестане бытовали различные типы височных подвесок. Наиболее ранние их об­разцы имеют круглую форму. Они изготовлялись из бронзо­вых стержней, изогнутых в полтора оборота. Позже форма их становится овальной.В памятниках среднего этапа по­является и другая разновид­ность височных украшений—пластинчатые одно- и двух­лопастные подвески, иногда достигавшие сравнительно- крупных размеров. В боль­шинстве случаев они изго­товлены из бронзы, но в по­следнее время найдены так­же и золотые. Большую группу украше­ний составляют булавки,, применявшиеся для прикреп­ления женского головного убора к прическе, а также для закалывания одежды. Они известны уже на ран­нем этапе эпохи бронзы, а наиболее широкое распро­странение получили на сле­дующих этапах, особенно в горных районах Дагестана. В ранних памятниках из­вестны преимущественно ко­стяные булавки с навершием в виде лопаточки, весла и молоточка. В последующем получили распространение бронзовые булавки. Особенно мно­го их найдено в Гинчинском могильнике, где они представле­ны различными вариантами. Среди других принадлежностей женского головного убора отметим бронзовые спиральные пронизки, изготовленные ли­бо из проволоки, либо из узких тонких ленточек. На каякентско-хорочоевском этапе часто встречается еще один тип металлических украшений: полые сферические колпачки и цилиндрические трубочки, считающиеся накосниками. В Таркинском могильнике найдено редкое украшение в виде неширокой налобной бронзовой ленты. Скульптурный портрет женщины каякентско- хорочоевской культуры (ре­конструкция по черепу М. Гераси­мова). Одним из широко распространенных видов украшений в памятниках бронзового века Дагестана являются браслеты из металла и кости. Металлические браслеты делались из прокованных пластин прямоугольного, линзовидного и сегментовидного сечения, согнутых в кольцо с незамкнутыми, иногда заходящими друг за друга концами. Таким же спосо­бом изготовлялись и пластинчатые многовитковые брасле­ты. Наряду с ними употреблялись и литые браслеты в виде массивного кольца с незамкнутыми концами. Обычно они имеют круглое и сегментовидное сечение. На Верхнегунибском поселении найдены фрагменты костя­ных браслетов, один из которых орнаментирован. Чрезвычайно разнообразен набор употреблявшихся в то время бус и подвесок. В погребальных комплексах иногда встречаются богатые ожерелья, состоящие из множества бус, подвесок, пронизок, изготовленных из цветных камней, кости, раковин, пасты и металла. Из розового сердолика, прозрач­ного хрусталя и черного гагата изготовлялись круглые, ша­ровидные, бочонкообразные, треугольные, прямоугольные, каплевидные и многие другие формы бус, подвесок и разде­лителей для ожерелий. В отдельных случаях встречаются ожерелья, состоящие из бус, изготовленных из трубчатых, отполированных до блеска птичьих костей. Часть каменных, так же как и пастовые ,бусы, по-видимому, завозились из Закавказья и стран Переднего Востока. В ожерельях часто употреблялись различные типы металлических пронизок. Кроме того, из бронзы изготовлялись массивные подвес­ки виде очковидных спиралей, полушарий и дисков, иногда оонаментированные тисненым узором. На каякентско-хорочоевском этапе получают широкое распространение разнообразные типы сурьмяных украшений. Некоторые из них служили в качестве подвесок, другие — нашивались на одежду. Знакомство с употреблявшимися в бронзовом веке укра­шениями показывает, что многие из них изготовлялись по i (.среднеазиатским образцам. Данное обстоятельство под­тверждает существование культурных связей дагестанских племен с переднеазиатскими цивилизациями. Керамика Одним из главных видов инвентаря, нахо­димого в памятниках бронзового века, яв­ляется керамика. Это — глиняные сосуды и их обломки, гли­няные фигурки животных, глиняные очажные подставки и др. Изучение керамики показывает, как на протяжении брон­зового века изменились форма и орнаментация сосудов и некоторые технологические приемы их изготовления. По этим изменениям можно выделить характерные признаки, свойст­венные керамике каждого из последовательных этапов брон­зового века Дагестана. Керамика карабудахкентско-гонобского этапа несет на себе традиции предшествующей эпохи. Продолжают быто­вать крупные сосуды с яйцевидным туловом, широкогорлые корчаги, различные типы горшков и другие сосуды, предна­значенные для хранения продуктов и изготовления пищи. По­добные сосуды, найденные в памятниках предгорного Дагеста­на, имеют тщательно заглаженные, иногда даже залощенные поверхности, тогда как в горных районах широко практи­ковалось обмазывание корпусов сосудов жидкой глиной, при­дававшее им характерную шероховатость. Эти сосуды снаб­жались двумя ленточными ручками, края которых нередко замыкались изогнутыми валиками. Они украшались орнамен­том в виде горизонтальных валиков со спускающимися от них короткими дуговидными налепами, короткими вертикаль­ными валиками, налепами в форме перевернутого трезубца, а также рядами сквозных проколов под венчиками сосудов. Столовая посуда представлена разнообразными мисками, одноручными кубками, кружками и круглодонными чашками. Повсеместно наблюдается тщательное заглаживание и лоще­ние поверхности, зачастую сопровождаемое налепным или прочерченным орнаментом. На манасско-гинчинском этапе со­храняются основные типы керамики предшествующего време­ни, хотя довольно четко прослеживается дальнейшая эволюция отдельных форм сосудов. ‘Гак, например, становится более устойчивым дно у сосу­дов, предназначенных для хранения продуктов, а сами они заметно увеличиваются в размерах. Горшки, употреблявшие­ся для приготовления пищи, приобретают более округлые очер­тания. Края ленточных ручек на этих сосудах уже не замы­каются изогнутыми валиками, а нередко оформляются в виде своеобразных декоративных «усиков». По сравнению с предшествующим временем в горных районах заметно увеличивается число сосудов с обмазанной жидкой глиной поверхностью, а сама обмазка иногда приоб- ретает декоративный характер. Большинство горшков с заглаженной поверхностью бога то украшается резным орнаментом из различных комбинаций треугольных и полукружных заштрихованных фестонов. По­являются и некоторые новые элементы орнамента, в частно­сти налепной перевернутый двузубец, горизонтальные валики начинают украшаться насечками, но совершенно исчезают ряды сквозных проколов под венчиками сосудов. Несколько видоизменяются и основные типы столовой по­суды. Почти совершенно исчезают небольшие одноручные кубки, изменяются формы мисок. В горных районах Дагеста­на они становятся более приземистыми, поверхности их часто обмазываются жидкой глиной. В равнинных районах они, наоборот, становятся более высокими, а профилировка кор­пуса усложняется. В горных районах значительно возрастает количество круглодонных чашечек, встречающихся как в бытовых, так и в ритуальных комплексах, впервые появляются небольшие сосудики с короткими цилиндрическими сливами, типа ми­ниатюрных чайников. Среди орнаментальных мотивов столо­вой посуды преобладают ряды треугольных заштрихованных резных фестонов. Керамические фигурки животных (/, 2), литейные формочки (5, 6), образцы столовой посуды (3, 4, 7—12), образцы кухонной посуды (13—18), глиня­ный рельеф со стилизованным изображением сцены пахоты (19). 1—3, 5, 6, 8, И, 13—16, 19 — Верхнегунибское поселение, 4, 7 — Гинчинский мо­гильник, 9, 10, 17 — Второй Карабудахкентский могильник, 12, 18 — Каякентский могильник (бронзовый век) Наши представления о керамике каякентско-хорочоевского этапа эпохи бронзы довольно ограниченны, что вызвано слабой изученностью бытовых памятников этого времени. Кроме того, керамика из погребальных комплексов весьма однообразна и состоит преимущественно из горшков с яйце­видным туловом и миниатюрных плошек. Как известно, в каякентско-хорочоевских могильниках чаще всего встречаются горшки крупных размеров на не­устойчивом донце с яйцевидным корпусом, широким гор­лом и сильно отогнутым венчиком. Тулова сосудов, как пра­вило, обмазывались жидкой глиной, которой нередко придавался декоративный облик. В горных и предгорных районах подобные сосуды украшались горизонтальными на- лепными валиками с различного рода вдавлинами и насеч­ками, а иногда еще резным «елочным» орнаментом. В памятниках приморской равнины керамика с обмазкой встречается реже. Здесь преобладает нарезной орнамент в виде елочки или разнообразных зигзагов, который в от­дельных случаях сопровождается также горизонтальными валиками с насечками. Земледелие и скотоводство Основу хозяйства дагестанских племен в бронзовом веке по-прежнему составляло оседлое земледельческо-скотоводческое хо­зяйство. Наряду с ним все большую роль начинают играть металлургическое и керамическое производство, строитель­ное дело и некоторые другие отрасли хозяйства, занятие ко­торыми требует специальных знаний и навыков. Постепенно юни становятся специализированными отраслями производства. Пашенное земледелие, возникшее еще в III тысячелетии до н. э., в это время становится господствующим. Пахотные участки выбирались преимущественно на древних террасах речных долин, на плато и других естественно выровненных местах. Однако природные запасы таких земель, к тому же расположенных в благоприятных естественногеографических условиях и не требовавших искусственного орошения, в пред­горных и горных районах Дагестана весьма ограниченны. Поэтому здесь рано начинают строительство искусственных земледельческих террас на горных склонах. Остатки древних террас, относящихся к бронзовому веку, были обнаружены, в частности, около Верхнегунибского поселения. Древние террасы, отличавшиеся очень малыми размерами, вероятно, обрабатывались вручную. Возделанные поля засевались различными культурами, •среди которых археологически засвидетельствованы твердые и мягкие пшеницы, двурядные и голозерные ячмени. Здесь интересно отметить, что голозерный ячмень является энде­мичным для Дагестана сортом злака. Не исключено, что уже в это время начинают возделываться некоторые сорта бобо­вых культур, на что указывает соответствующая лексика не­которых дагестанских языков. В бронзовом веке получили широкое распространение спе­циальные молотильные доски, представлявшие собой толстые деревянные брусья с суживающимися и слегка загнутыми кверху концами, основания которых оснащались каменными вкладышами. Пара быков волочила молотильную доску по разбросанным на плотно утрамбованном току колосьям. Помимо земледелия обитателям горнодолинных поселений, по-видимому, было известно также и садоводство. На это указывают находки фруктовых косточек на Ирганайском по­селении (середина II тысячелетия до н. э.). О сравнительно раннем возникновении садоводства в горном Дагестане сви­детельствуют и лингвистические материалы, в частности общие названия в дагестанских языках для некоторых пло­дов — яблок, груш и др. Другой ведущей отраслью хозяйства дагестанских племен было скотоводство. На протяжении бронзового века оно оста­валось пастушеским. В составе стада известен крупный и мелкий рогатый скот, свинья, осел, а со второй половины II тысячелетия до н. э. и лошадь. В своем развитии скотоводство в это время сталкивалось со многими трудностями, среди которых самой главной было обеспечение скота кормами в зимнее время. Поэтому в каж­дом отдельном случае количество скота, принадлежавшее тому или другому поселению, регламентировалось наличием пастбищных угодий, пригодных для эксплуатации зимой, а также конкретными возможностями каждого из них для создания запаса кормов на зиму. И не случайно поэтому на всем протяжении бронзового века масштабы скотоводства были ограниченными и в обеспечении населения мясной пищей определенную, хотя и подсобную, роль играла охота. Начало специализации некоторых отраслей ремесленного производства Наблюдения над эволюцией материальной культуры дагестанских племен бронзового века позволяют конкретно представить их производственную деятельность. Развитие земледельческо-скотоводческого хозяйства не только обеспечивало потреб­ности людей в пище, но и создавало возможности для про­изводства некоторого количества излишков продуктов пита­ния. Благодаря этому у части населения появилась возмож­ность не заниматься непосредственно производством этих продуктов, что послужило, в частности, толчком к специали­зации и тем самым к отделению от земледелия некоторых ремесленных производств. Разумеется, описываемые ниже отрасли ремесленного производства, существовавшие у дагестанских племен в брон­зовом веке, еще были далеки от того уровня, который позво­лил бы видеть в каждой из них вполне оформившуюся само­стоятельную отрасль ремесла. Однако они способствовали специализации этих производств и тем самым ускоряли их развитие, создавая фундамент для такого отделения в ходе последующего исторического развития. Во II тысячелетии до н. э. у населения Дагестана, как и в соседних областях Кавказа, орудия труда изготовлялись из камня, металла, дерева и кости. Широкое распространение каменных орудий в эту эпоху не должно вызывать удивления, ибо, как отмечал Ф. Энгельс, «бронза давала пригодные ору­дия и оружие, но не могла вытеснить каменные орудия»2. Тем не менее на протяжении II тысячелетия до н. э. просле­живается тенденция к непрерывному увеличению количества и разнообразию типов и форм употреблявшихся орудий тру­да и предметов вооружения, изготовленных из металлов. Населению Дагестана во II тысячелетии до н. э. были хорошо известны несколько различных видов бронзы, золо­то, серебро, сурьма и некоторые другие металлы. Эволюция производительных сил хорошо иллюстрируется на примере развития местной металлургии бронзы. На раннем этапе применялись преимущественно мышья­ковистые бронзы, представляющие собой сплав меди с мышьяком. Количество мышьяка, применявшегося в качестве легирующего материала, зависело от назначения изготовляв­шегося изделия. На среднем этапе наряду с мышьяковисты­ми стали употребляться и оловянистые бронзы, обладавшие высоким качеством литья, большей твердостью и прочностью сплавов. На заключительном этапе бронзового века Дагеста­на оловянистые бронзы распространяются еще более широко. Подобные закономерности прослеживаются в эту эпоху и в других областях Кавказа. Основываясь на этом, можно заключить, что развитие местной металлургии Дагестана во II тысячелетии до н. э. шло теми же путями и в те же истори­ческие сроки, как и у других кавказских племен. Этому благо­приятствовало наличие довольно многочисленных выходов медных и мышьяковых руд, известных на территории горного Дагестана. Можно полагать, что разработка этих руд обес­печивала местную металлургию необходимым сырьем. С распространением оловянистых бронз возникает необходи­мость в олове. Оно доставлялось в Дагестан, как и в другие области Кавказа, из стран Передней Азии. Некоторое представление о характере местной металлооб­работки в бронзовом веке дают материалы раскопок остатков литейной мастерской, обнаруженных в одном из помещений Верхнегунибского поселения. Здесь вместе с большими развалами глинобитных печей обнаружены обломки глиняных сопел, тигельков, литейных одностворчатых формочек, глиня­ные вкладыши для отливки проушных топоров, каменные ступки и песты для растирания формовочной глины и неко­торые другие предметы, связанные с литейным производ­ством. Судя по ним, здесь находились две небольшие литейные печи с высоким сводом. Необходимая для литейного процес­са высокая температура достигалась путем нагнетания воз­духа с помощью специальных мехов. Об этом свидетельствуют находки сопел — глиняных трубок, одним концом закрепляв­шихся в мехах, а другим вводившихся в свод печи. Расплав­ленный металл собирался в тигельки и разливался по фор­мочкам. Показательно, что в верхнегунибских тигельках и формочках обнаружены капельки мышьяковистой бронзы того же состава, что и у распространенных в это время в Да­гестане различных металлических изделий. Большинство полученных таким образом отливок подвергалось затем про­ковке, с помощью которой изделиям придавался законченный вид. Таким способом, по-видимому, изготовлялись плоские клинки, браслеты, некоторые типы булавок, шилья, иглы и др. Крупные изделия (топоры) отливались в каменных к глиняных двустворчатых формах так, что проковке после •литья подвергалась только лезвийная рабочая часть. В даге­станских памятниках бронзового века такие формы пока не обнаружены, однако они известны по находкам в других областях Кавказа. Помимо описанных приемов дагестанским племенам в бронзовом веке были известны и более сложные виды литья. К ним относится прежде всего литье по восковой модели или с утратой формы, спайка и некоторые другие приемы, при­менявшиеся главным образом для изготовления рукоятей мечей и кинжалов, а также украшений, отличавшихся слож­ной формой и орнаментацией. Наличие специализированных мастерских, а также неко­торых традиционно местных типов металлических изделий свидетельствует о существовании в бронзовом веке наряду с другими ранее известными кавказскими очагами древней металлургии бронзы также и дагестанского очага. Эти же данные указывают на определенную специализацию метал­лургического производства. Продолжает развиваться в рассматриваемую эпоху и строительное дело, причем уровень его развития определяется качеством используемых материалов. Так, в предгорных и гор­ных районах преобладали каменные постройки, строительство которых требовало более высокого мастерства и значительно больших затрат труда. Ломка камня и его доставка к месту строительства были чрезвычайно трудоемкими операциями, по-видимому осуществлявшимися в ту пору усилиями боль­ших коллективов, объединявших членов рода или большой патриархальной семьи. Самая кладка стен, по-видимому, производилась людьми, уже имевшими определенные навыки и известный опыт. О существовании таких мастеров строитель­ного дела можно судить по довольно высокому уровню разви­тия строительной техники, обнаруженной в исследованных по­селениях и жилищах. Кладка стен, нередко сооружаемых на чрезвычайно кру­тых склонах, велась без скрепляющего раствора, что предпо­лагает знакомство с элементами строительной техники, су­ществование выработанных практическим опытом определен­ных мер длины, применение простейших приспособлений типа рычагов, отвесов и др. Все это предполагало хорошее знание свойств основного строительного материала, каковыми явля­лись различные породы известняков и песчаников. Таким образом, каменное домостроительство в предгор­ных и горных районах Дагестана становится специализиро­ванной отраслью производства. Технология изготовления керамических сосудов во II ты­сячелетии до н. э. не претерпела значительных изменений по сравнению с предшествующим временем. На всем протяже­нии эпохи бронзы сосуды изготовлялись вручную, иногда ленточным способом. Правда, в некоторых областях Кавка­за в бронзовом веке появляется гончарный круг. Несколько изменилась отделка внешних поверхностей со­судов. Уменьшается количество лощеной керамики. А на каякентско-хорочоевском этапе особенно широкое распростране­ние получает «обмазанная» керамика: при этом самой об­мазке нередко придается декоративный характер. Другие тех­нологические особенности керамики эпохи бронзы — состав теста и режим обжига — определялись конкретными условия­ми и местными производственными традициями. На протяжении этой эпохи изменялись и формы употреб­лявшихся сосудов. Для раннего и среднего этапов характерно обилие разнообразных по форме и назначению глиняных сосудов, тогда как для заключительного этапа нам известно всего лишь несколько форм. Для описываемой керамики характерна определенная за­висимость между назначением сосудов и технологическими приемами их изготовления. Так, столовая посуда чаще всего изготовлялась из сравнительно чистой глины с добавлением лишь небольшого количества примесей, тогда как для кухон­ной посуды и сосудов-хранилищ употреблялась глина с до­бавлением шамота, дресвы и других примесей. Очевидно, древним дагестанским гончарам были хорошо известны ка­чества глины, приобретаемые ею после добавления различ­ных примесей, и они умело использовали эти свойства при изготовлении различных по назначению типов посуды. Большую роль в различных сферах хозяйственной деятельности и быта населения Дагестана в бронзовом веке иг­рала обработка дерева. Из древесины изготовлялись пол­ностью или частично многие орудия труда: пахотные орудия, молотильные доски, ткацкие станки, рукоятки топоров и мо­тыг, древки копий, дротиков и стрел и многие другие. Дере­вянными были яремные запряжки, сани-волокуши, повозки, колеса которых с сильно выступающими ступицами изготов­лялись из массивных брусьев. Довольно широко использовалось дерево и при строитель­стве. В частности, на Верхнегунибском поселении обнаруже­ны остатки бревен, поддерживавших кровлю. На равнине широко практиковались турлучные постройки с деревянным каркасом. В некоторых могильниках найдены образцы деревянной утвари: блюда на ножках (Манасский могильник), кругло-донная чаша (Чиркейский могильник), остатки ларца или детской люльки — бешика (Кафыркумухский могильник). Широкое использование разнообразных по назначению де­ревянных изделий предполагает высокое мастерство обра­ботки дерева, включая применение простейшего токарного станка, знание и умелое использование на практике различ­ных качеств и свойств разных пород древесины. Следователь­но, мы можем говорить о зачатках специализации и в этой отрасли производства. Немаловажную роль в производственной деятельности населения Дагестана этой эпохи играли прядение и ткаче­ство. Об этом свидетельствуют многочисленные находки костяных и глиняных пряслиц, обнаруженных во многих памятниках бронзового века Дагестана. Знакомство с прос­тейшими типами ткацких станков доказывается находками костяных деталей от них и костяных же инструментов для выравнивания нитей основы. Судя по отпечатку ткани на обломке глиняного сосуда из Джемикентского поселения, для ее изготовления употреб­лялись растительные волокна — вероятнее всего, волокна конопли или крапивы. Не исключено, что уже в это время стали известны и шерстяные ткани. Начало разложения патриархально-родовых от­ношений Рост производительных сил, усложнение различных отраслей хозяйства и производства существенно отразились на социальной организации населения Дагестана в брон­зовом веке. Развитие скотоводства и металлургии способ­ствовало дальнейшему упрочению патриархально-родовых от­ношений. Новым важным моментом в общественной жизни дагестанских племен является возрастание роли больших пат­риархальных семей, которые постепенно становятся основ­ными социальными и хозяйственными ячейками. Существо­вание больших патриархальных семей подтверждается нали­чием крупных построек со смежными жилыми помещениями, обнаруженных при раскопках дагестанских поселений брон­зового века, а также некоторыми чертами погребального об­ряда. В их числе отметим наличие обряда коллективных захоронений в склепах, а также обычай группировки не­скольких могил с индивидуальными или парными захороне­ниями на больших могильниках. Рост производства и накопление богатств приводит к воз­никновению имущественного и социального неравенства меж­ду отдельными семьями. Еще более усиливают процессы иму­щественной и социальной дифференциации война и военная добыча. Войны ведутся между отдельными племенами за обладание скотом, пастбищными и пахотными угодьями и т.д. Родо-племенная знать, постепенно сосредоточивавшая в своих руках богатства, претендует на значительную часть военной добычи, в том числе и пленных, которых стали обра­щать в рабов. Труд рабов в свою очередь умножал эти бо­гатства. С появлением патриархального рабства создаются реальные предпосылки к еще более глубокой социальной дифференциации, к возникновению классового общества. Процессы роста имущественной и социальной дифферен­циации отражают, в частности, материалы Чиркейского и Кафыркумухского могильников, в которых наряду с обычными, рядовыми захоронениями встречаются погребения с богатым инвентарем, включающим изделия из золота. А в Кафыркумухсксм могильнике в одном из богатых захоронений найде­ны остатки деревянной конструкции, вероятно, детской люль­ки, или бешика, стенки которой оказались украшенными превосходно выполненной резьбой. Подобные изделия пред­ставляли собой не только художественную, но и материаль­ную ценность. И эта находка в комплексе с золотыми укра­шениями, разумеется, не случайна, а отражает далеко зашед­шие имущественные различия внутри рода или племени, оставившего нам этот памятник. Одно из жилищ Верхнегунибского поселения, ничем не выделявшееся по внешнему виду среди других жилищ, слу­живших местами обитания семейных общин, значительно от­личалось от них по инвентарю. Здесь найдено втрое больше крупных сосудов-хранилищ, чем в других жилищах, а также необычный и дорогостоящий инвентарь, включающий велико­лепное навершие булавы из редкого камня — арагонита, — привозной бронзовый наконечник копья месопотамского типа, медные шилья, иглы и иную разнообразную утварь, количе­ство которой явно превышало потребности одной семьи. Око­ло входа в это жилище располагалось небольшое помещение с глинобитной двухкамерной печыо, отличавшейся необычно крупными размерами. Судя по характеру находок, эта печь, по-видимому, предназначалась для выпечки ритуальных хлебцев. Можно полагать, что это помещение являлось жи­лищем вождя, вероятно выполнявшего и какие-то жреческие функции. На некоторых дагестанских могильниках встречаются кур­ганы с высокими насыпями (большой Миатлинский курган) или каменные гробницы, отличающиеся большими размерам» и огромным весом образовывавших их плит (Мугинский мо­гильник). В соседних областях Кавказа подобного рода мо­гилы предназначались для захоронений родо-племенной зна­ти, сопровождаемых обычно богатым и разнообразным инвентарем. Очевидно, то же самое практиковалось и в Да­гестане. И не случайно поэтому большинство дагестанских погребальных памятников, выделявшихся среди других своим видом, оказываются ограбленными еще в древности. По-ви­димому, грабителей привлекал содержавшийся в них бога­тый погребальный инвентарь. Расположенные тут же рядо­вые погребения не представляли такого интереса и обычно- оставались нетронутыми. Все сказанное позволяет заключить, что уже в бронзовом веке начинается процесс разложения первобытнообщинного строя. Как отмечалось выше, большую роль в этом сыграла большая патриархальная семья. Рост собственности боль- шесемейной общины, увеличение ее роли в хозяйственной и социальной жизни неизбежно приводят к тому, что она ста­новится внушительной силой, противостоящей роду и подры­вающей самые устои родовой организации. В конце бронзо­вого века внутри большесемейных общин возрастает роль малых моногамных семей. Верования и культы Во II тысячелетии до н. э. у дагестанских племен были распространены языческие представления о загробной жизни и культ предков, о чем свидетельствуют данные многочисленных за­хоронений. В могилу клались все те вещи, которые могли понадобиться покойному в «загробном мире». Важное место в этих верованиях занимал культ огня, которому приписыва­ли магическую очистительную силу. В археологических материалах мы находим и следы по­клонения солнцу. Изображение солнца в виде диска с рас­ходящимися лучами — один из характерных мотивов на­скальных рисунков и надмогильных плит этой эпохи. С по­клонением солнцу связана круглая форма надмогильных на­сыпей, каменных оградок могил и т. п. Земледельческо-скотоводческое хозяйство породило неко­торые аграрные культы, в том числе культ плодородия, воплощавшийся в виде женских глиняных статуэток. В на­скальных рисунках этого времени часто встречаются изображения знаков плодородия. Культ домашних животных, особенно быка — основной тягловой силы того времени, — отражен в глиняных скульп­турах быка и в довольно многочисленных изображениях двух­колесных повозок на наскальных рисунках. Свидетельством большого значения земледелия является культ пашни, существование которого документируется на­ходками глиняных рельефов со стилизованным изображением пашни и быков. Можно полагать, что в это же время бытова­ли культы, связанные с размножением домашних животных. Представляют интерес многочисленные наскальные изо­бражения охотничьих сцен, преследовавшие цель оказать «магическое» воздействие на результаты предполагаемой охоты. Некоторые верования были порождены прочным оседлым бытом населения. К числу их относится культ домашнего очага, о существовании которого можно судить по находкам различных приношений около печей внутри жилищ; был так­же распространен обычай закапывать крупные сосуды или черепа быков около порогов и печей. В это же время отмечается и обычай принесения строи­тельной жертвы, когда перед началом строительства под угол или стену возводимого помещения закладывалась голо­ва жертвенного животного. Все эти обряды рисуют перед нами лишь некоторые сто­роны духовной жизни дагестанских племен. Они во многом сходны с теми верованиями и культами, которые бытовали в то время и у населения соседних областей. Искусство Об искусстве дагестанских племен эпохи бронзы мы можем судить по наскальным изображениям, домашней утвари, а также различным укра­шениям. Некоторое представление о скульптуре дают глиняные фигурки человека и животных. Человеческие женские фигур­ки сильно стилизованы, тогда как фигурки животных трак­тованы более реалистично. Наскальные изображения выполнялись минеральными красками или же делались выбитыми и вырезанными линия­ми, передававшими контуры фигур. Наиболее излюбленными сюжетами служили изображения различных животных, пе­ших людей, всадников, сцен охоты и т. п. Несмотря на извест­ную схематичность подобных изображений, многие из них очень выразительны и динамичны. Художественный вкус древних гончаров отражался в от­делке керамики. В последнее время обнаружены материалы, свидетельст­вующие о том, что древние дагестанские умельцы достигли больших успехов в развитии искусства резьбы по дереву. В одном из погребений Чиркейского могильника найдена де- Наскальные изображения из окрестностей сел. Кара Лакского района (конец II тысячелетия до н. э.) ревянная чаша, превосходно имитирующая соответствующие глиняные образцы и украшенная прекрасно выполненным орнаментом в виде расчлененного валика. Еще более ценная находка происходит из Кафыркумухского могильника, где обнаружены остатки ларца или люльки-бешика, богато украшенного художественной резьбой. Одна из хорошо сохранившихся стенок представляет собой доску, сплошь покрытую резьбой. Орнамент преимуществен­но геометрический. Центральную часть занимают пояса зиг­загообразного узора, сочетающиеся с композициями из тре­угольных вырезок. По краям нанесены бордюрные полосы, вы­полненные по тем же мотивам. В целом данный образен отличается орнаментальной законченностью и высоким ма­стерством художественного исполнения. На обломках других досок сохранились фрагменты аналогичного узора. Приме­чательно, что многие орнаментальные мотивы резьбы по дереву близко напоминают орнамент керамики того времени. Украшения древнего населения Дагестана — бронзовые налобные ленты, браслеты, височные подвески, булавки, наборы ожерелий — говорят о большом художественном вку­се. Изготовленные по одним и тем же образцам, они в то же время несут на себе черты индивидуального художествен­ного мастерства выполнившего их умельца. В этом отноше­нии особенно показательны разнообразные по форме и от- Деревянная доска, украшенная художественной резьбой из Кафыркумухского могильника (вторая половина II тысячелетия до н. э.) делке навершия булавок, различные типы подвесок, иногда представляющие собой образцы художественного литья, и дру­гие изделия. Известные нам образцы искусства дагестанских племен в бронзовом веке несут на себе и следы сходства с таковыми же из других областей Кавказа, и черты местного своеобразия. Культурные связи Все известные в настоящее время материа­лы свидетельствуют о том, что процесс культурно-исторического развития даге­станских племен протекал в тесном общении с населением сопредельных областей. Очевидно, культурные связи осуще­ствлялись в процессе межплеменного обмена, носившего уже в то время довольно регулярный характер. Он затрагивал многие сферы материальной культуры и производственной деятельности, способствовал быстрейшему ознакомлению с важнейшими достижениями в области экономического и культурного развития. Особенно прочными и регулярными были связи дагестан­ских племен с их непосредственными соседями — закавказски­ми и северокавказскими племенами, что выразилось в силь­ном взаимовлиянии их культур. Влияние закавказских культур прослеживается в распро­странении некоторых типов вооружения, керамики и украше­ний. Связи с северокавказской культурой проявляются в сходных чертах погребального обряда, сходстве отдельных приемов орнаментации сосудов и т. п. При изучении материальной культуры бронзового века Дагестана обращает на себя внимание влияние переднево- сточных культур. В свою очередь население Закавказья и Северного Кавказа испытывало воздействие дагестанских культур. Под сильным влиянием дагестанских племен развивалась культура насе­ления горной Чечни (погребальный обряд и инвентарь мо­гильников Гатын-кале, Хорочоевского и др.). На верх § 4. Процесс этнокультурного развития дагестанских племен в медно-бронзовом веке На верх Имеющиеся данные позволяют осветить и некоторые сто­роны прогресса этнокультурного развития населения Даге­стана в медно-бронзовом веке. Как уже отмечалось, дагестанская культура эпохи древ­ней бронзы еше недавно рассматривалась как одно из от­ветвлений закавказской — «куро-араксской» культуры, широ­ко распространившейся в III тысячелетии до н. э. во многих областях Кавказа. Оставившие эту культуру племена счита­лись носителями общекавказской языковой общности. После выявления на Восточном Кавказе энеолитической культуры (IV тысячелетие до н. э.), которая, как оказалось, не имела здесь генетической связи с «куро-араксской» куль­турой, стало очевидным, что истоки возможной общекавказ­ской общности следует искать не в III тысячелетии до н. э., а в значительно более глубокой древности. Об этом же свиде­тельствуют и лингвистические данные, согласно которым на Кавказе не позднее III тысячелетия до н. э. уже сложились и существовали языки-основы или праязыки всех основных языковых групп кавказско-иберийской языковой семьи (об­щедагестанский, общекартвельский и др.), а отнюдь не обще­кавказское языковое единство. Основываясь на этом, можно предполагать, что кавказские культуры III тысячелетия до н. э. (варианты «куро-араксской» культуры, майкопская культура и др.) оставлены группами племен — носителей этих праязыков. В дагестанской культуре эпохи древней бронзы прослеже­но несколько различных компонентов, изучение происхожде­ния которых знакомит нас с некоторыми особенностями этно­культурного развития местного населения того времени. Осо­бого внимания среди них, бесспорно, заслуживает местный компонент, который своими специфическими, устойчиво по­вторяющимися элементами оказывается генетически связан­ным с соответствующими элементами более древней культу­ры, бытовавшей здесь в предшествующую, энеолитическую эпоху. Наряду с местными элементами в дагестанской культуре эпохи древней бронзы отчетливо выступают и такие ее чер­ты, которые несомненно были заимствованы у соседних се- зерокавказских (майкопских) и закавказских («куро-араксских») племен. Проникновение отдельных элементов майкопской культуры, по-видимому, явилось результатом культур­ных связей, а может быть, даже и непосредственных контак­тов между племенами майкопской культуры и населением! Северо-Восточного Кавказа. Последнее тем более вероятно, что в недавнее время получены археологические данные, сви­детельствующие о территориальном соседстве дагестано-вей нахских племен с майкопскими племенами, восточная граница расселения которых проходила по территории нынешней Че­чено-Ингушетии. Влияние «куро-араксской» культуры было значительно более сильным. Оно сказалось в различных областях хозяй­ственного и культурного развития коренного дагестанского населения, наложило свой отпечаток и на ход его этнокуль­турного развития (появление новых типов жилищ, деталей их интерьера, своеобразной керамики, изменения в антропо­логическом облике местного населения и т. д.). Основываясь на этом, многие исследователи считали дагестанскую культу­ру этого времени вариантом «куро-араксской» культуры. Од­нако более правильной будет оценка этих фактов как свиде­тельства передвижения какой-то (и, по-видимому, довольно многочисленной) группы «куро-араксских» племен из Закав­казья на территорию нынешнего Дагестана и Чечено-Ингу­шетии. Этническая принадлежность этих племен в настоящее время не может считаться окончательно установленной. В науке высказывались мнения о возможности их передне- восточного (хурритского) и даже индоевропейского проис­хождения. Однако большинство исследователей видит в них одну из групп автохтонного населения Кавказа, носителей общекавказского или общекартвельского праязыка. Пришельцы оказали чрезвычайно сильное влияние на раз­витие местной дагестанской культуры, чем и определяется ее синкретический характер в III тысячелетии до н. э. Однако в последующем, в памятниках бронзового века, влияние пришлых элементов заметно ослабевает. Правда, на раннем, а кое-где и на среднем этапах бронзового века в местной культуре сохраняются пережитки более древних, привнесен­ных «куро-араксскими» племенами традиций. Помимо того, имеющиеся археологические данные свиде­тельствуют о проникновении в это же время на территорию Дагестана еще одной иноэтнической группы племен, на этот раз продвинувшейся с севера — из степей Предкавказья и Юго-Восточной Европы. Об этом можно судить по находкам» в некоторых дагестанских памятниках раннего и среднего- этапов бронзового века керамики, украшенной отпечатками шнура, а также по появлению нового, несвойственного мест­ному населению типа погребального сооружения в виде катакомбы. Катакомбные племена представляли собой одну из групп крупного массива племен «шнуровой керамики», принадлеж­ность которых к праславяно-балто-германской языковой группе индоевропейской языковой семьи считается твердо установленной. Следы их пребывания в Дагестане просле­жены на равнине и в предгорьях от среднего течения Сулака (селения Верхний Чир-юрт, Чиркей) до района Избербаша. Племена «шнуровой керамики» оказали определенное влия­ние .па развитие местной культуры. Отмечая пережиточное бытование в дагестанской культу­ре бронзового века «куро-араксских» традиций и наличие привнесенных элементов культуры «шнуровой керамики», мы должны в то же время признать, что ее главной отличитель­ной особенностью является непрерывное возрастание роли древних местных элементов и сложение новых самобытных черт. Данное обстоятельство подчеркивает определяющее значение местного компонента в формировании рассматри­ваемой этнокультурной общности, ассимилировавшей в своей среде пришлые элементы, и, кроме того, свидетельствует об обособлении группы родственных племен, составлявших эту общность, среди остального населения Кавказа. Наряду с этим в дагестанской культуре рассматриваемого времени начинают отчетливо прослеживаться локальные раз­личия. Существование локальных вариантов местной даге­станской культуры, очевидно, отражает начавшийся процесс этнической дифференциации, в ходе которого диалекты восточнокавказского (дагестано-вайнахского) праязыка посте­пенно развились в самостоятельные языки. Итак, в конце V—IV тысячелетии до н. э. на Восточном Кавказе складывается своеобразная культура, которая по одному из характерных отличительных признаков может быть названа культурой «обмазанной керамики». Она бытует здесь и в медно-бронзовом веке, включая в свой ареал поми­мо территории Дагестана также значительную часть Чечено- Ингушетии и южные склоны восточной оконечности Боль- шого Кавказа (часть Северного Азербайджана). В Дагеста­не на ее основе складывается и культура последующей эпохи раннего железа, причем «обмазанная керамика» продолжает встречаться в памятниках этой культуры в середине, а места­ми и во второй половине I тысячелетия до н. э. Как извест­но, именно к этому времени относятся древнейшие из дошед­ших до нас свидетельств письменных источников о коренном населении Дагестана. Все это позволяет считать племена «обмазанной керамики» тем главным этнокультурным ком­понентом, который послужил основой для последующего формирования народностей Дагестана, Чечено-Ингушетии и древней Кавказской Албании, относящихся к восточнокавказской группе кавказско-иберийской языковой семьи. Возникает вопрос об изначальной языковой принадлеж­ности племен «обмазанной керамики». В настоящее время вполне допустимо предположить, что с самого начала фор мирования восточнокавказской этнокультурной общности (конец V—IV тысячелетие до н. э.) они являлись носителями восточнокавказского (дагестано-вейнахского) праязыка. В этом случае следует признать, что проникшие на Восточный Кавказ в III тысячелетии до и. э. «куро-араксские» племе­на и в культурном и в языковом отношении оказались пол­ностью ассимилированными местной этнической средой. Однако при нынешнем состоянии изученности столь же допустимо предполагать, что смешение этих племен могло по- иному сказаться на этногенетическом процессе. В этой связи обращает внимание гипотеза И. М. Дьяконова о хурритской принадлежности «куро-араксских» племен. Основанная на лингвистических данных, она исходит из признания сравни­тельно близкого родства восточнокавказских (дагестано-вейнахских) и хуррито-урартских языков, первоначально образо­вывавших единую языковую группу, а затем (по мере рассе­ления «куро-араксских» племен) распавшуюся на несколько самостоятельных ветвей. Следуя этой гипотезе, можно пред­положить, что в результате продвижения «куро-араксских» племен на Восточный Кавказ и их смешения с древним мест^ ным населением победителем вышел язык пришельцев, а сами они оказались ассимилированными местной средой. В этом случае вопрос первоначальной языковой принадлежности пле­мен «обмазанной керамики» остается открытым. Какое из этих предположений окажется более достовер­ным, покажет будущее. А в настоящее время можно считать твердо установленным, что не позднее III тысячелетия до н. э. племена «обмазанной керамики» уже были носителями восточнокавказского (дагестано-вейнахского) праязыка. Что же касается пришлых с севера катакомбных племен, то они, по-видимому, полностью растворились в местной этнической среде, оставив напоминание о себе лишь в архео­логических материалах. Не исключено, однако, что со вре­менем могут быть получены и лингвистические данные, ибо, как полагают некоторые лингвисты, элементы древней индо­европейской речи прослеживаются и в некоторых дагестан­ских языках. В этом отношении ценные результаты достигну­ты исследованиями грузинских лингвистов, выявивших в картвельских языках довольно значительный древний индо­европейский пласт. Примечательно, что преобладающее боль­шинство устанавливаемых ими параллелей ведет к древне- славянским, древнебалтийским и древнегерманским языкам, т. е. к той именно ветви индоевропейской языковой семьи, к которой относились катакомбные и другие племена «шну­ровой керамики».

Рейтинг: 0 Голосов: 0 3687 просмотров

← Назад