ПЛЕМЕНА ДАГЕСТАНА В VII —IV вв. до н. э.

24 июня 2012 -
ПЛЕМЕНА ДАГЕСТАНА В VII —IV вв. до н. э. С эпохи широкого освоения железа (VII—IV вв. до н. э.) у народов, населявших территорию современного Дагестана, наблюдаются значительные сдвиги в хозяйственной, полити­ческой и культурной жизни. Эта эпоха характеризуется мас­совым и повсеместным распространением железных изделий (орудий труда и оружия). Памятники этой эпохи представлены Аркасским (Буйнакский район) и Макинским (Докузпаринский район) поселе­ниями; Макинским, Хабадинским (Гунибский район), Шаракунским (Касумкентский район) и Карабудахкентским мо­гильниками, а также случайными находками из различных районов республики. Эти памятники, также будучи связаны с каякентско-хорочоевской культурой рядом признаков, имеют и ряд новых черт, резко отличающих их от памятников предшествующей эпохи. Это прежде всего проявляется в широком распростра­нении нового типа погребальных сооружений (грунтовые, ча­сто обложенные камнем могилы, кстати сказать, известные еще в Мугерганском могильнике), появлении иных предметов украшения и новых типов оружия. К последним относятся железные мечи и ножи, наконечники стрел. Совершенно новыми, ранее неизвестными видами являются предметы кон­ской сбруи: удила, псалии и различные пряжки. Значитель­ные изменения происходят и в керамическом материале. Гос­подствующими становятся новые виды сосудов: кувшины со сливом, сферические крупные сосуды, миски с лощеной и ангобированной поверхностью. Такое заметное по сравнению о предыдущей эпохой из­менение в погребальном обряде и материальной культуре Дагестана, видимо, было вызвано, с одной стороны, повсе­местным освоением нового металла — железа, сыгравшего,, по мнению Ф. Энгельса, «революционную роль в истории»2. С другой стороны, изменения эти следует объяснить усиле­нием культурных, а возможно, и этнических связей с сосед­ними, и прежде всего закавказскими, племенами. Можно уве­ренно говорить, что некоторые формы керамики Дагестана эпохи широкого распространения железа (кувшины с водо­сливными носиками) были выработаны не без влияния соот­ветствующих закавказских форм. Определенную роль здесь, возможно, сыграло и проник­новение на территорию Дагестана иноязычных скифов во время их походов в Малую Азию через приморский Даге­стан. Этим объясняются и находки типично скифских изде­лий (псалии, поделки в «зверином» стиле), найденные в Аркасе, Хабаде и других пунктах Дагестана. Поселения и жилища В рассматриваемый период население Дагестана вело оседлый образ жизни, рассе­ляясь на небольших, естественно укреплен­ных местах (Аркас, Мака). Жилище с несколькими сообщаю­щимися между собой прямоугольными помещениями возво­дили на каменном фундаменте. Стены возводились из скреп­ляемых глиняным раствором камней (Мака) или же были турлучными (Аркас). Перекрытие покоилось на деревянных жердях и палках. В помещении находились глинобитные, сложной конструкции печи для выпечки хлеба, известные еще в эпоху бронзового века и сходные с такими же печами сов­ременных народов Дагестана (Мака). Наряду с такими слож­ными печами существовали и открытые очаги. Интересны так­же устройства порогов с пяточными камнями для закрепления дверного косяка и глинобитные полы, которые также пережиточно сохранились в горах в XIX — начале XX в. Одно из помещений, обнаруженных на Макинском поселении, было вымощено каменными плитами. Вымощенная же дорожка зафиксирована была у дверного проема. Такие дорожки и вымостка обнаружены и в синхронных памятниках Чечни; они также являются характерными для двориков поздних саклей горцев. Можно предположить, что в отличие от домов, принадлежащих большим патриархальным семьям, некоторые жилища данной эпохи принадлежали индивидуальной семье. То­ковыми можно считать жилища, выявленные в Макинском поселении. Следует отметить, что в эту эпоху формируются крупные поселения, ставшие впоследствии древними города­ми (Урцеки). Земледелие и скотоводство Основным занятием Дагестана в эпоху широкого распространения железа по-прежнему оставалось земледелие. Его успехи опре­делялись повсеместным распространением железных сельско­хозяйственных орудий. Такие орудия, например серпы, были найдены на Аркасском поселении и в Хабадинском могиль­нике. В железном веке улучшается освоение новых пахотных участков, развивается техника возведения террас, совершенст­вуются горские плуги типа «пуруц» — «дуруц». Основными зерновыми культурами являлись двухрядный и особенно го­лозерный ячмень, твердая и мягкая пшеница, а возможно, и бобы. Зерна последних были обнаружены в одном из погре­бений Шаракунского могильника. Обмолот зерна производился молотильными досками, у которых имелись специальные гнезда для вставок кремней. Почти на всех памятниках найдены зернотерки и терочники для размола и рушки зерна. Для хранения зерна использо­вались большие хозяйственные сосуды, возможно, и деревян­ные лари — цагуры. В эпоху раннего железа значительное развитие получило и садоводство, наличие которого документируется еще в эпоху бронзы. А на плоскости и в предгорье появляется виногра­дарство. Это подтверждается как находками виноградных косточек (Шаракун), так и особых сортов садовых ножей, по форме и размерам напоминающих современные (Аркас, Шаракун). Особо следует отметить, что в одном погребении Шаракунского могильника виноградная косточка была най­дена вместе с садовым ножом. Скотоводство в эпоху широкого распространения железа носило оседлый характер. В стаде по-прежнему преобладал крупный рогатый скот, хотя в горных районах с великолеп­ными альпийскими пастбищами разводили овец, а в каме­нистых нагорьях — коз. На оседлый характер скотоводства указывают находки костей свиньи (Мугерган, Хабада, Мака). Возросшее количество поголовья в стадах было причиной появления особой породы собак, а именно кавказских пасту­шеских овчарок, которые повсеместно вытесняли использо­вавшихся ранее для охоты гончих. В эпоху широкого освоения железа резко возросло кон­ское поголовье и роль коневодства. Лошадь становится сред­ством передвижения. Об этом свидетельствует исчезновение костей лошади в пищевых отбросах и появление захоронений целых конских костяков (Урцеки, Хабада) или конских голов (Хабада). Этот же факт подтверждается появлением конской сбруи (Аркас, Хабада). Судя по данным остеологии, в эту эпоху в Дагестане существовал местный вид толстоногой лошади, приспособленной для местных горных условий. Ло­шади использовались для верховой езды, тягловой же силой по-прежнему служили быки. В качестве рабочего скота ис­пользовались также и ослы. Ремесло Серьезные сдвиги произошли в гончарном и ремесленном производстве, ткацком деле и особенно в металлургии и металлообработке. Гончары эпохи широкого распространения железа изготов­ляли разнообразную и разноцветную посуду: кувшины, кор­чаги, миски (часть которых изготовлялась на примитивном гончарном круге), светильники, чашки, пифосообразные со­суды, предназначенные для хранения зерна и жидкостей. Такие крупные сосуды в эту эпоху на Северном Кавказе пока еще известны только на территории Дагестана. Как правило, многие из них отличались выработанностью форм (Мака, Шаракун, Хабада) и хорошим обжигом. Поверхность сосудов ангобировалась или же подверга­лась лощению. Многие из сосудов украшены врезным и налепным орнаментом. Орнамент представлен заштрихованны­ми треугольниками, спиралями, концентрическими кругами (Хабада), валиками с насечками, лунками, изображениями змей и т. д. Некоторые сосуды этой эпохи украшены зооморф­ными элементами. Разнообразие форм глиняных сосудов свидетельствует не только о блестящих успехах местных мастеров, изготовляв­ших уже специализированную посуду, но и о развитом хо­зяйственном укладе местного населения. Об известной специализации в гончарном производстве можно судить по имеющимся на отдельных сосудах своеоб­разным клеймам — знакам мастеров. Занятие ткачеством по-прежнему оставалось уделом жен­щин. В каждой семье изготовляли необходимое количество пряжи, а затем из нее делали ткань. Пряжа в основном была шерстяная, на что указывают довольно большие размеры повсеместно встречаемых пряслиц. Кроме чистошерстяных изготовлялись и ткани из растительных волокон (Хабада) и шерсти, грубые ткани типа кавказского сукна, предназначав­шиеся для изготовления верхней одежды, а также головных уборов, хозяйственных сумок-хурджинов, носков и т. д. В этой связи представляют интерес сообщения Геродота (V в. н. э.) об изготовлении в Западном Прикаспии шерстяных тканей. Он же сообщает об окраске этих тканей растительными крас­ками. Дальнейшее развитие получило изготовление войлоков и бурок. Бронзовые статуэтки людей этой эпохи дают некоторые представления о костюмах. Мужчины носили короткие каф­таны и головные уборы (меховые и шерстяные) конической формы. Женщины одевались в туникообразную рубаху, а также в широкие платья. Археологические материалы указывают также на сущест­вование обработки кожи, кости, дерева. Общий подъем хозяйства в железном веке стал возмож­ным благодаря широкому внедрению железа в жизнь и быт населения. Вырос ассортимент и улучшилось качество желез­ных изделий. Данные Макинского и Хабадинского могильников показы­вают, что почти в каждом погребении находились железное оружие и орудия труда. В комплексах материалов, обнару­женных у Аркаса, найдены самые различные изделия из же­леза. Причем одни только ножи представлены несколькими типами, среди которых были как универсальные, так и спе­циального назначения. Эти данные говорят о значительном производственном опыте и мастерстве местных ремесленни­ков. Особый интерес представляют остатки сыродутной печи, или горна для выплавки железа (Аркас). Это была неболь­шая, диаметром в 1 м, яма со слегка углубленным скалистым основанием; сверху оно было обложено камнями и обмазано, жароупорной глиной. В нижней части печи, видимо, было от­верстие для доступа сырого (непрогретого) воздуха. Отсюда весь процесс назывался сыродутным. Подобные печи давали температуру гораздо более высокую, чем необходимо было> для плавки железа. Конечным продуктом сыродутной плавки была тестообразная масса, которая затем проковывалась в горячем состоянии. В Аркасе же на отдельных участках обнаружена масса железных шлаков, обломков сидеритовых желваков-конкре­ций, бракованные железные изделия и обломки глиняных, сопел, что дало основание считать эти находки остатками ма­стерских местных металлургов. Это же подтверждается отсутствием на подобных участ­ках других орудий производства, которые бы свидетельство­вали об иных, побочных занятиях данного населения. Мож­но также предположить, что металлообработка этого времени была уделом особых мастеров — металлургов-литейщиков,. специализировавшихся в технике металлообработки. Об известной специализации в металлообработке гово­рят также находки многочисленных бронзовых высокохудо­жественных изделий: поясных пряжек с зооморфным орна­ментом, разнообразных фигурок людей и животных. Послед­ние, как и некоторые украшения, изготовлялись посредством сложных технических приемов (полое литье с сохранением формовочной массы), овладение которыми требует исклю­чительно больших навыков и умения. Такая специализация уже свидетельствует о наметившемся процессе общественно­го разделения труда, а именно об отделении ремесла от. земледелия и выделении его в особую отрасль хозяйства. Внешние связи Значительно усиливаются в эпоху широкого освоения железа и внешние связи с сосед­ними и более отдаленными странами и народами. Они уже стали носить все более и более регулярный характер. На­дежным и быстрым средством связи в эту пору становится конь. Связи эти выражаются в появлении на большой терри­тории Северного Кавказа одинаковых форм погребального сооружения в виде грунтовой, иногда отмеченной камнями ямы с преобладанием вытянутых костяков; распространением на этой территории одинаковых типов оружия — мечей, нако­нечников копий и стрел; конской сбруи и т. п. Много общего и между украшениями, найденными как в Дагестане, так и в других районах Кавказа. Наряду с новыми местными формами материальной куль­туры встречаются в большом количестве различные привоз­ные изделия. Это прежде всего разноцветные пастовые и стеклянные бусы южного (сирийского и финикийского) про­исхождения. С югом связываются также находки многочис­ленных сердоликовых и сардеровых бус во всех могильни­ках Дагестана, относящихся к эпохе раннего железа и пред­шествующим периодам. Наряду с бусами широкое распро­странение в Дагестане, как и на всем Северном Кавказе, по­лучили и своеобразные раковины каури, родиной которых является побережье Индийского океана, Персидский залив, а впоследствии также изделия из голубой египетской пасты. О тесных связях с Закавказьем свидетельствует появление среди керамического инвентаря новых, ранее не известных в Дагестане, но традиционных для Закавказья кувшинов самых различных форм и размеров, а также распростране­ние ангобирования. Особый интерес представляют находки на территории Да­гестана типично скифских форм оружия и конской сбруи (Мака, Хабада, Аркас). Раскопки последних лет позволяют говорить о влиянии, которое Дагестан в свою очередь оказывал на соседние об­ласти. Это прежде всего сказывается в появлении в сосед­них областях характерной только для Дагестана обмазанной керамики, встречающейся в одновременных памятниках За­кавказья (Лагодехи, Северный Азербайджан, Апшерон) и Чечено-Ингушетии (Сержен-юрт). Таким образом, культура населения Дагестана в эпоху раннего железа развивалась в тесной связи с культурой со­седних областей. В то же время эта культура на всем про­тяжении эпохи раннего железа характеризуется рядом самобытных местных форм, которые и определяют ее облик. Это прежде всего сохранившиеся элементы предшествующей каякентско-хорочоевской культуры, сугубо локальной для Северо-Восточного Кавказа. Распад первобытнообщинного строя и установление военной демократии Бурное развитие производительных сил в эпоху железного века привело к глубоким изменениям в общественной жизни племен Северо-Восточного Кавказа. Судя по архео­логическим материалам, дающим богатые и бедные погребальные комплексы (Мугер- ган, Шаракун и др.), в обществе того времени все сильнее наблюдается усиление имущественной дифференциации, на­копление богатства в руках отдельных семей, а не родов, как это было прежде, на более ранних этапах (эпоха бронзы). Именно таким, уже обособленным в обществе, семьям при­надлежали жилища, обнаруженные на Нижнесигитминском и особенно на Макинском поселениях. Материалы поселений перекликаются с материалами могильников, которые также указывают на захоронения по семейному принципу. О даль­нейших сдвигах в общественной жизни свидетельствуют также индивидуальные захоронения, характерные почти для всех мо­гильников эпохи раннего железа, выявленных на территории Дагестана. Хозяйственное обособление семей, ставших отдельными производственными единицами, и концентрация в их руках значительного богатства-—не только движимого имущества, но, возможно, и недвижимого, в частности террасных полей, являвшихся с самого возникновения собственностью опреде­ленной семьи, — создавало предпосылки для использования рабского труда. Это в свою очередь способствовало дальней­шему разложению самой общины. Привлечению рабочей силы способствовал и всеобщий хозяйственный подъем, ко­торым отмечена вся эпоха железного века. «Непрекращаю­щийся рост производства, а вместе с ним и производительно­сти труда, — писал Ф. Энгельс, — повышал ценность рабочей силы человека, рабство, на предыдущей ступени развития только возникавшее и носившее спорадический характер, ста­новится теперь существенной составной частью общественной системы; рабы перестают быть простыми подручными; их десятками гонят теперь работать на поля и в мастерские»3. Уровень развития общества на Северо-Восточном Кавказе дает основание предполагать возможность появления в эту эпоху зависимых лиц в виде патриархальных рабов. Имеется ряд сообщений как ранних, так и поздних источников, позво­ляющих подтвердить существование рабства на Северном Кавказе. Это данные библейских текстов, а также сообще­ния античных авторов. Наконец, существование зависимых лиц подтверждается и археологическим материалом (Шара- кунский могильник), где имеются захоронения отдельных черепов, обычно связанные с насильственно умерщвленными зависимыми лицами, возможно рабами. Подобное явление, наблюдаемое и в более позднюю ал­бано-сарматскую эпоху (Карабудахкент, Урцеки), было весь­ма характерным для эпохи раннего железа. Наличие рабского труда способствовало экономической мощи богатых семей и повышению их общественной значимости, т. е. их возвыше­нию над бедными семьями. С другой стороны, усилившийся в железном веке обмен также способствовал процессу усиления отдельных богатых семей, старейшин, родовой знати и т. д. Эти семьи отделились от основной массы общинников, присваивали себе наиболее плодородные земли, общественные привилегии, должности. Итак, наблюдается интенсивный распад первобытнооб­щинного строя. Эта эпоха в истории получила название «во­енной демократии», «военной потому, что война и организа­ция для войны становятся теперь регулярными функциями народной жизни. Богатства соседей возбуждает жадность пародов, у которых приобретение богатства оказывается уже одной из важнейших жизненных целей… Органы родового строя постепенно отрываются от своих корней в народе… а весь родовой строй превращается в свою противоположность: из организации племен для свободного регулирования своих собственных дел он превращается в организацию для грабе­жа и угнетения соседей»4. Эти богатства добывались как в результате военных набе­гов на соседние области, о чем свидетельствует значительное количество явно недагестанских изделий, найденных при археологических раскопках, так и мирным путем, посредст­вом обмена. Последний также в условиях существования част­ной собственности является верным средством обогащения от­дельных лиц и семей. Вследствие роста производительных сил, прочной оседло­сти основной массы населения и малоземелья в горах соз­даются предпосылки для частых столкновений племен из-за пашен и пастбищ. Повышается их военная активность. По­стоянные войны, характерные для эпохи железного века, спо­собствовали усилению родовой знати и возвышению военачаль­ников, которые «становятся постоянными должностными лицами». Активное развитие местного общества на Северо-Восточ­ном Кавказе позволяет предположить появление здесь в эпо­ху раннего железа профессиональных военных дружин и военачальников, которые уже сами, силой оружия решали жизненные вопросы. Об этом свидетельствует не только широкое распространение железного, тогда еще очень дорого­стоящего оружия и предметов конского снаряжения (Хабада, Мака, Аркас, Шаракун), но и конские захоронения. В одном из погребений Хабадинского могильника был захоронен муж­чина, при котором находились копья и наконечники стрел, несколько ножей, детали конской сбруи. Ему положена луч­шая часть туши барана, а рядом устроена тризна с закла­нием коня и собаки. Впоследствии, например в Урцеках, так­же были выявлены конские захоронения, которые сопровож­дали человеческие костяки. Весьма характерными являются и находки у Аркаса железных небольших культовых аму­летов: миниатюрного боевого топорика и наконечника копья, свидетельствующих о культе оружия, о его сакральном значе­нии, что явно отражало повышение авторитета дружинни­ков и особенно военных вождей. Конские захоронения и культ оружия, существовавшие у различных племен юга СССР, были особенностью общества, основной формой своего управ­ления имеющего военную демократию. Усиление имущественного и социального неравенства, вы­деление и обособление из основной массы населения дружин­ников и племенной знати, их обогащение создали предпо­сылки для появления наследственной власти, каковая несом­ненно и возникла несколько позже, в эпоху создания албан­ской государственности. Становлению наследственной власти способствовали и войны, которые усиливают власть и авто­ритет верховного начальника, равно как и второстепенных вождей; обычное избрание их преемников из одних и тех же семейств мало-помалу, в особенности со времени установ­ления отцовского права, переходит в наследственную власть, «которую сначала терпят, затем требуют и, наконец, узур­пируют» 5. Таких вождей, видимо, и имеют в виду античные авторы (Страбон), сообщая, что каждое из 26 племен до объедине­ния их под властью албанского царя имело своего царя. Скифы на Северо-Восточном Кавказе Скифы во время их походов в Малую Азию двигались в основном по Каспийско- Кавказскому проходу. Данные письменных источни­ков по этому вопросу подтверждаются и топографией архео­логических находок — бронзовых трехлопастных втульчатых наконечников стрел. Большинство из обнаруженных наконеч­ников, а также предметы, связанные со скифским миром, вы­явлены в приморском Дагестане вдоль древнейшего пути — Каспийского прохода (Кизляр, Бавтугай, Тарнаип, Махачка­ла, Тарки, Избербаш, Карабудахкент, район р. Самур). В последнее время получены данные, позволяющие глуб­же осветить скифскую проблему на Северо-Восточном Кавка­зе. Так, в составе археологических комплексов, найденных близ сел. Аркас, имеются предметы явно скифского типа, говорящие о более тесных контактах населения предгорного Дагестана в эпоху раннего железа со скифами. Это типично скифского облика псалии и бляшки так называемого «звери­ного стиля», ворворки и фалары, несомненно связанные со скифским миром. К этой же категории вещей относятся и железные мечи, нагрудные бляхи и поясные пряжки, выяв­ленные в основном также в приморском Дагестане. Скифский облик имеют и материалы, найденные на Бавтугайском поселении (Кизилюртовский район). Это прежде всего керамика, напоминающая скифскую, и втульчатый трехлопастный наконечник стрелы скифского типа. Основы­ваясь на этих фактах, можно говорить о появлении на Сулаке, в районе, удобном для переправы, поселения, жители ко­торого контролировали один из участков мирового пути, связывающего Восточную Европу со странами Закавказья и Ближнего Востока. Движение скифов через приморский Да­гестан не только повлияло на материальную культуру раз­личных народов, но и послужило причиной активизации их политической деятельности. Не случайно именно после похода скифов отдельные племена, проживающие на Восточном Кав­казе, принимают участие в греко-персидских войнах. Каспии Первое упоминание письменных источ­ников о племенах, населявших современную территорию Дагестана, относится к каспиям, входящим в одиннадцатую сатрапию Дария. Они же входили в состав войска Ксеркса. Вероятно, союз каспиев включал в себя не только собственно каспиев, но и другие племена Восточного Кавказа, в частности албан, утиев, легов и др. Участие каспиев, а затем албан в греко-персидских вой­нах свидетельствует о значительном политическом опыте этих племен, о выходе их на арену мировой истории. Возвы­шение этих племен должно было способствовать также уси­лению значения Каспийского прохода, так как каспии и албаны проживали как раз в районах, которые контролировали этот путь. К сожалению, о каспиях мы располагаем крайне скудными сведениями письменных источников. Это были оседлые племена, занимающиеся земледелием, садоводством и скотоводством. Большое место в их жизни занимал морской промысел. Из домашних ремесел античные авторы упоми­нают валяние шерсти, прядение и ткачество. Одеты они были в шерстяные плащи типа бурок. В поход каспии ходили вер­хом, вооруженные мечами, луками и стрелами. Любопытны сообщения об умерщвлении ими стариков, а также об обряде вторичного захоронения покойников. Эти сведения письмен­ных источников перекликаются с данными археологических раскопок в Южном Дагестане. Так, при раскопках Шаракун­ского могильника были выявлены интересные факты, говоря­щие о высокоразвитом земледельческо-скотоводческом харак­тере хозяйства местных племен. Древнее население Шаракунской долины занималось виноградарством, ткачеством и морским промыслом. Здесь же был зафиксирован обряд вто­ричного захоронения. Таким образом, мы можем составить некоторое представление о племени каспиев, которые в нача­ле второй половины I тысячелетия до н. э. занимали веду­щее положение в Прикаспии и, по-видимому, возглавляли военно-политический союз, куда входили и другие племена. Но этот племенной союз был недолговечен, и каспии вскоре утратили былую гегемонию, а затем и совсем исчезли с арены истории. Однако обстановка, сложившаяся на Во­сточном Кавказе, диктовала необходимость сплочения более мелких племен в мощный союз. Это было вызвано как внешнеполитическими условиями (необходимость борьбы с нашествием сармат, римской и пар­фянской агрессией), так и внутренним развитием восточно-кавказских племен, переживавших бурный этап разложения общинного строя. На роль гегемона, пытавшегося объединить многочисленные племена Восточного Кавказа, стали претен­довать албаны, упоминание о которых все чаще и чаще мелькает в греко-римской литературе. Им-то и удалось впо­следствии выполнить историческую миссию, которая оказа­лась не под силу каспиям.
Рейтинг: 0 Голосов: 0 2003 просмотра

← Назад